Неточные совпадения
Вот выходят одна девка и один мужчина на середину и начинают говорить
друг другу стихи нараспев, что попало, а остальные
подхватывают хором.
— Нет, вы, я вижу, не верите-с, думаете все, что я вам шуточки невинные подвожу, —
подхватил Порфирий, все более и более веселея и беспрерывно хихикая от удовольствия и опять начиная кружить по комнате, — оно, конечно, вы правы-с; у меня и фигура уж так самим богом устроена, что только комические мысли в
других возбуждает; буффон-с; [Буффон — шут (фр. bouffon).] но я вам вот что скажу и опять повторю-с, что вы, батюшка, Родион Романович, уж извините меня, старика, человек еще молодой-с, так сказать, первой молодости, а потому выше всего ум человеческий цените, по примеру всей молодежи.
— И окончательно познаем
друг друга? —
подхватил Раскольников.
Воз был увязан. Иван спрыгнул и повел за повод добрую, сытую лошадь. Баба вскинула на воз грабли и бодрым шагом, размахивая руками, пошла к собравшимся хороводом бабам. Иван, выехав на дорогу, вступил в обоз с
другими возами. Бабы с граблями на плечах, блестя яркими цветами и треща звонкими, веселыми голосами, шли позади возов. Один грубый, дикий бабий голос затянул песню и допел ее до повторенья, и дружно, в раз,
подхватили опять с начала ту же песню полсотни разных, грубых и тонких, здоровых голосов.
— Pardon, pardon! Вальс, вальс! — закричал с
другой стороны залы Корсунский и,
подхватив первую попавшуюся барышню, стал сам танцовать.
— Договаривайте,
друг мой, эх, договаривайте, —
подхватил Лупихин. — Ведь вас, чего доброго, в судьи могут избрать, и изберут, посмотрите. Ну, за вас, конечно, будут думать заседатели, положим; да ведь надобно ж на всякий случай хоть чужую-то мысль уметь выговорить. Неравно заедет губернатор — спросит: отчего судья заикается? Ну, положим, скажут: паралич приключился; так бросьте ему, скажет, кровь. А оно в вашем положении, согласитесь сами, неприлично.
Наследник, к которому Ростислав Адамыч случайно обратился с этим вопросом, к сожалению, не знал по-французски и потому ограничился одним одобрительным и легким кряхтением. Зато
другой наследник, молодой человек с желтоватыми пятнами на лбу, поспешно
подхватил: «Вуй, вуй, разумеется».
— Оригинал, оригинал! —
подхватил он, с укоризной качая головой… — Зовут меня оригиналом… На деле-то оказывается, что нет на свете человека менее оригинального, чем ваш покорнейший слуга. Я, должно быть, и родился-то в подражание
другому… Ей-богу! Живу я тоже словно в подражание разным мною изученным сочинителям, в поте лица живу; и учился-то я, и влюбился, и женился, наконец, словно не по собственной охоте, словно исполняя какой-то не то долг, не то урок, — кто его разберет!
— Покойников во всяк час видеть можно, — с уверенностью
подхватил Ильюшка, который, сколько я мог заметить, лучше
других знал все сельские поверья… — Но а в родительскую субботу ты можешь и живого увидеть, за кем, то есть, в том году очередь помирать. Стоит только ночью сесть на паперть на церковную да все на дорогу глядеть. Те и пойдут мимо тебя по дороге, кому, то есть, умирать в том году. Вот у нас в прошлом году баба Ульяна на паперть ходила.
— Слышите? —
подхватил Бердников. — В эстеты произвел меня. А то — нигилистом ругает. Однако чем же я виноват, ежели у нас свобода-то мысли именно к празднословию сводится и больше никуда? Нуте-ко, скажите, где у нас свободная-то мысль образцово дана? Чаадаев? Бакунин и Кропоткин? Герцен, Киреевский, Данилевский и
другие этого гнезда?
— Эх, дубинушка, ухнем! — согласно и весело
подхватывали грузчики частым говорком, но раньше, чем они успевали допеть,
другой запевала, высокий, лысый, с черной бородой, в жилете, но без рубахи, гулким басом заглушал припев, командуя...
Свяжут крест из двух лучин и кругом креста обвяжут еще четыре лучины. На все наклеят бумаги. К одному концу привяжут мочальный хвост, а к
другому привяжут длинную бечевку, и выйдет змей. Потом возьмут змей, разбегутся на ветер и пустят. Ветер
подхватит змей, занесет его высоко в небо. И змей подрагивает, и гудит, и рвется, и поворачивается, и развевается мочальным хвостом.
— О, д-да, и я то же говорю, — упрямо
подхватил он, — один ум хорошо, а два гораздо лучше. Но к нему
другой с умом не пришел, а он и свой пустил… Как это, куда он его пустил? Это слово — куда он пустил свой ум, я забыл, — продолжал он, вертя рукой пред своими глазами, — ах да, шпацирен.
— Не зли меня, Ракитка, — горячо
подхватила Грушенька, — то одно, а это
другое.
Скрипач сыграл ритурнель, аккомпаньяторша заколотила на пьянино аккомпанимент развеселой русской песни первой фигуры кадрили; как маленький, потный, воняющий вином и икающий человечек в белом галстуке и фраке, который он снял во второй фигуре,
подхватил ее, а
другой толстяк с бородой, тоже во фраке (они приехали с какого-то бала),
подхватил Клару, и как они долго вертелись, плясали, кричали, пили…
Мисси сердито нахмурилась, пожала плечами и обратилась к элегантному офицеру, который
подхватил у нее из рук порожнюю чашку и, цепляя саблей за кресла, мужественно перенес ее на
другой стол.
— Да уж это как есть, —
подхватила сторожиха, и тотчас полилась ее певучая речь. — Это как мухи на сахар. На что
другое их нет, а на это их взять. Хлебом не корми ихнего брата…
Скоро мне стали видны поля, лес и у леса деревня, и к деревне идет стадо. Я слышал голоса народа и стада. Шар мой спускался тихо. Меня увидали. Я закричал; и бросил им веревки. Сбежался народ. Я увидел, как мальчик первый поймал веревку.
Другие подхватили, прикрутили шар к дереву, и я вышел. Я летал только 3 часа. Деревня эта была за 250 верст от моего города.
Nicolas
подхватил Привалова под руку и потащил через ряд комнат к буфету, где за маленькими столиками с зеленью — тоже затея Альфонса Богданыча, — как в загородном ресторане, собралась самая солидная публика: председатель окружного суда, высокий старик с сердитым лицом и щетинистыми бакенбардами, два члена суда, один тонкий и длинный,
другой толстый и приземистый; прокурор Кобяко с длинными казацкими усами и с глазами навыкате; маленький вечно пьяненький горный инженер; директор банка, женатый на сестре Агриппины Филипьевны; несколько золотопромышленников из крупных, молодцеватый старик полицеймейстер с военной выправкой и седыми усами, городской голова из расторговавшихся ярославцев и т. д.
— Знаю, слышал! —
подхватил князь Щ. — Но что означал этот крик? Это такая, признаюсь, для меня загадка… для меня и для
других.
— Насчет статьи, — визгливо
подхватил Ипполит, — насчет этой статьи я уже вам сказал, что я и
другие не одобряем ее!
— Да и я, брат, слышал, —
подхватил генерал. — Тогда же, после серег, Настасья Филипповна весь анекдот пересказывала. Да ведь дело-то теперь уже
другое. Тут, может быть, действительно миллион сидит и… страсть. Безобразная страсть, положим, но все-таки страстью пахнет, а ведь известно, на что эти господа способны, во всем хмелю!.. Гм!.. Не вышло бы анекдота какого-нибудь! — заключил генерал задумчиво.
— И вы совершенно, совершенно попали на мою идею, молодой
друг мой, — воскликнул генерал восторженно, — я вас не за этою мелочью звал! — продолжал он,
подхватывая, впрочем, деньги и отправляя их в карман, — я именно звал вас, чтобы пригласить в товарищи на поход к Настасье Филипповне или, лучше сказать, на поход на Настасью Филипповну!
— Впрочем, я ведь почему это так утверждаю, — вдруг
подхватил князь, видимо желая поправиться, — потому что тогдашние люди (клянусь вам, меня это всегда поражало) совсем точно и не те люди были, как мы теперь, не то племя было, какое теперь в наш век, право, точно порода
другая…
— Беспременно надо, —
подхватили и Седов, и Сусалин, и
другие рыбники.
— Да не еретика, —
подхватил Стуколов. — Не слыхал разве, что в Писании про них сказано: «И тати, и разбойницы, и волхвы, и человекоубийцы, и всякие
другие грешники внидут в Царство Небесное, только еретикам, врагам Божиим, несть места в горних обителях…»
Марьюшка завела ирмос: «Воскресения день…» Певицы стройно
подхватили, и громкое пение пасхального канона огласило кладбище. Матери раскладывали яйца на могилки, христосуясь с покойницами. Инокини, белицы, сироты и прихожие богомольцы рассыпались по кладбищу христосоваться со сродниками, с
друзьями, приятелями…
— У медведя лапа-то пошире, да и тот в капкан попадает, — смеючись,
подхватила Фленушка. — Сноровку надо знать, Марьюшка… А это уж мое дело, ты только помогай. Твое дело будет одно: гляди в два, не в полтора, одним глазом спи,
другим стереги, а что устережешь, про то мне доводи. Кто мигнул, кто кивнул, ты догадывайся и мне сказывай. Вот и вся недолга…
— Хворает, матушка,
другой день с места не встает, —
подхватила София, — горло перехватило, и сама вся ровно в огне горит. Мать Виринея и бузиной ее, и малиной, и шалфеем, и кочанной капусты к голове ей прикладывала, мало облегчило.
— Да ты, парень, хвостом-то не верти, истинную правду мне сказывай, —
подхватил Пантелей… — Торговое дело!.. Мало ль каких торговых дел на свете бывает — за ину торговлю чествуют, за
другую плетьми шлепают. Есть товары заповедные, есть товары запретные, бывают товары опальные. Боюсь, не подбил бы непутный шатун нашего хозяина на запретное дело… Опять же Дюков тут, а про этого молчанку по народу недобрая слава идет. Без малого год в остроге сидел.
— Истинно так, —
подхватил саратовец. — А знаешь, как медведь в лесу дуги гнет? Гнет — не парит, переломит — не тужит. Так и он. Ты не смотри, что ласков он до тебя, не гляди, что возлюбил тебя. Разведает про дочку, мигнуть не успеешь — на
другой салтык поворотит. Тогда держись только.
В сибирских тайгах, по его словам, зачастую бывает, что один отыщет прииск, да ненароком проболтается,
другой тотчас
подхватит его на свое имя.
— Ах ты, пучеглазый этакой, — видно, в тебе совести нет ни на грош! —
подхватила Фленушка, крепче держа за рукав Алексея. — Девица чай пить зовет, а он на сторону… Мужлан ты сиволапый!..
Другой бы за честь поставил, а ты, глядь-ка поди!
— А по какому же еще? — быстро
подхватил Стуколов и, слегка нахмурясь, строго взглянул на отца Михаила. — Какие еще дела могут у тебя с Патапом Максимычем быть? Не службу у тебя в часовне будет он править…
Других делов с ним нет и быть не должно.
Культура
подхватила нас на свои мягкие волны и несет вперед, не давая оглядываться по сторонам; мы отдаемся этим волнам и не замечаем, как теряем в них одно за
другим все имеющиеся у нас богатства; мы не только не замечаем, — мы не хотим этого замечать: все наше внимание устремлено исключительно на наше самое ценное богатство — разум, влекущий нас вперед, в светлое царство культуры.
— Именно, Анна Андреевна, —
подхватил я с жаром. — Кто не мыслит о настоящей минуте России, тот не гражданин! Я смотрю на Россию, может быть, с странной точки: мы пережили татарское нашествие, потом двухвековое рабство и уж конечно потому, что то и
другое нам пришлось по вкусу. Теперь дана свобода, и надо свободу перенести: сумеем ли? Так же ли по вкусу нам свобода окажется? — вот вопрос.
Она началась непосредственно после вечерней переклички, «Зори» и пения господней молитвы, когда время до сна считалось свободным. Как только раздавалась команда «разойтись», тотчас же чей-нибудь тонкий гнусавый голос жалобно взывал: «Ху-у-ух-рик!» И
другой подхватывал, точно хрюкая поросенком: «Хухра, Хухра, Хухра». И целый многоголосый хор животных начинал усердно воспевать это знаменитое прозвание, имитируя кошек, собак, ослов, филинов, козлов, быков и так далее.
Другие юнкера быстро
подхватывают...
— Да, не все, — вздохнув и приняв угнетенный вид,
подхватила Ольга Сергеевна. — Из нынешних институток есть такие, что, кажется, ни перед чем и ни перед кем не покраснеют. О чем прежние и думать-то, и рассуждать не умели, да и не смели, в том некоторые из нынешних с старшими зуб за зуб. Ни советы им, ни наставления, ничто не нужно. Сами всё больше
других знают и никем и ничем не дорожат.
— Если одна пила рюмку уксуса, то
другая две за нее, —
подхватил развеселившийся Бахарев и захохотал.
— Правда, правда, —
подхватил Бахарев. — Пойдут дуть да раздувать и надуют и себе всякие лихие болести, и
другим беспокойство. Ох ты, господи! господи! — произнес он, вставая и направляясь к дверям своего кабинета, — ты ищешь только покоя, а оне знай истории разводят. И из-за чего, за что девочку разогорчили! — добавил он, входя в кабинет, и так хлопнул дверью, что в зале задрожали стены.
Но
другие уже
подхватили похоронный напев, и вот в загаженной, заплеванной, прокуренной столовой понеслись чистые ясные аккорды панихиды Иоанна Дамаскина, проникнутые такой горячей, такой чувственной печалью, такой страстной тоской по уходящей жизни...
А
другой подхватил низким тоном, протяжно и с угрозой...
И
другая линия штыков, уходя, заколебалась. Звук барабанов становился все тупее и тише, точно он опускался вниз, под землю, и вдруг на него налетела, смяв и повалив его, веселая, сияющая, резко красивая волна оркестра. Это
подхватила темп полковая музыка, и весь полк сразу ожил и подтянулся: головы поднялись выше, выпрямились стройнее тела, прояснились серые, усталые лица.
— Значит, мы будем с вами видеться часто; я почти каждый день бываю в театре, —
подхватила Екатерина Петровна, — тут
другой еще есть актер, молодой, который — вы, может быть, заметили — играет этого Родольфа д'Эрикура: у него столько души и огня!
— Явлюсь! —
подхватил Аггей Никитич и на
другой день действительно к семи часам вечера явился.
— Это, по-моему, дурно и странно со стороны девицы! —
подхватил Сверстов: ему действительно почти не верилось, чтобы какая бы там ни была девица могла отказать его
другу в руке.
Дедушка одной рукой непрерывно вертел ручку шарманки, извлекая из нее дребезжащий кашляющий мотив, а
другой бросал мальчику разные предметы, которые тот искусно
подхватывал на лету.
— Нет, слава Богу, холеры пока здесь не слыхать, да так уж, стало быть, приказано, что кто поедет по этой улице, то и прощай! Сейчас
подхватят тебя в избу и давай курить каким-то снадобьем, так что
другой еле-еле жив останется!
— Э, азиатки! —
подхватил полковник. — На
другое что у них ума и толку не станет, а на это — пырнуть кого-нибудь кинжалом — каждая из них, бестия, сумеет.